«Vous etes un homme!», – сказал ему Наполеон, который не разбрасывался этим гордым званием. Иоганн Вольфганг Гете занимался в жизни самыми разными вещами. Алхимией и ботаникой, рисунком и живописью, юриспруденцией и оптикой, минералогией и сравнительной анатомией, театром и музеями, теориями цвета и эволюции, горнорудным делом и прокладкой дорог… Он был министром и масоном, близким другом правителя государства и личным недругом множества деятелей культуры, возлюбленным прекрасных дам и мужем простой женщины из низов. С «главным делом» своей жизни Гете определился лишь к ее концу. И в восемьдесят лет все же дописал начатого в двадцать с небольшим «Фауста».

АБРАМ ГАННИБАЛ: БЕЛАЯ ВОРОНА ГНЕЗДА ПЕТРОВА
Юлия Шекет

Абрам Петрович, как называли его в России, сам по себе настолько неординарен, что просто не помещается в тени своего великого правнука – Александра Пушкина. И, несмотря на близость к другому великому человеку – Петру I, у «царского арапа» было немного шансов остаться в истории в качестве выдающегося представителя эпохи. Но он остался – и не из-за необычного облика, загадочного происхождения и романтической юности. Точнее, не только из-за них. Его характер оказался «твердым орешком» для семи монархов, десятков недругов и множества испытаний.

ВЕРА СТАНИСЛАВСКОГО
Яна Дубинянская

Название автобиографической книги, написанной Константином Сергеевичем Станиславским по заказу бостонского издательства, – «Моя жизнь в искусстве», – шокировало многих очевидной в те времена отсылкой к сочинению Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе». Станиславский утверждал, что так получилось случайно. Но не имел ничего против такой ассоциации. Великий актер и режиссер, чье имя сегодня неразрывно (и неоправданно) связано с категоричным «Не верю!», в первую очередь стремился рассказать читателям именно о том, во что верил сам. Этой вере он принес немало жертв – а иначе и не бывает в жизни.

ФРИДРИХ ВЕЛИКИЙ: ПРУССКИЙ ДУХ
Михаил Дубинянский

Легендарного прусского короля Фридриха II в народе называли просто «Старым Фрицем». Никто не подозревал, что в XX веке имя «Фриц» станет нарицательным. Казалось, Фридрих Великий соединил в себе все стереотипы, так или иначе связанные с Германией и немцами: от милитаризма и железного порядка до высокой культуры. Король музицировал. Король философствовал. И все это – в промежутках между военными действиями и сочинением рациональных законов... Стоит ли удивляться, что именно при Фридрихе дотоле незначительная Пруссия стала лидером среди германских государств?

ВАСИЛИЙ ТРОПИНИН: ОЛИЦЕТВОРЕНИЕ
Мальвина Воронова

  




 
И до, и после него было много прекрасных портретистов – возможно, большей мощи и большего дара. Однако ни до, ни после не было, пожалуй, человека такой глубокой душевной мудрости: не ропща, не бунтуя, Василий Тропинин сумел подняться над тем, чего не мог в своей судьбе изменить. Выполнение своего предназначения было для него сродни служению Богу и естественным, как дыхание. Может быть, поэтому его полотна, несмотря на свою кажущуюся простоту, можно назвать олицетворением не только Золотого века России, но прежде всего – человечности.

ПРАСКОВЬЯ ЖЕМЧУГОВА: «ВСЕ В СВЕТЕ ПОЗАБЫТЬ ХОЧУ Я ДЛЯ ТЕБЯ»
Елена Бутакова



Русский крепостной театр – явление в национальной культуре уникальное, породившее такие таланты, как Михаил Щепкин и Екатерина Семенова. Но прежде них на крепостной сцене блистала актриса и певица Прасковья Ковалева-Жемчугова, графиня Шереметева, чьей широкой популярности способствовали интригующие обстоятельства ее жизни. Подробности их уже два столетия окутаны тайной, благодаря неизвестной «заботливой руке», изъявшей из семейного архива все сведения о личной жизни графа Николая Петровича Шереметева.